Методология научного познания                       

Понятие научного познания.

Абсолютная и относительная истина

По Марксу, центральную роль в формировании сознания играет познавательная деятельность людей. «Способ, каким существует созна­ние и каким нечто существует для него, это знание. Знание есть его единственный акт... Знание есть его единственное предметное отноше­ние» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч.: Т. 42. С. 165).

Истина есть процесс, и научные открытия как раз воплощают в себе этот процесс. «От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности». (Ленин В.И. Соч.. Т. 38. С. 161).

Позна­ние «есть отражение человеком природы. Но это не простое, не непосред­ственное, не цельное отражение, а процесс ряда абстракций, формиро­вания, образования понятий, законов etc...» (Ленин В.И. Соч.. Т. 38. С. 173).

С чего начинает история, с того же должен начинаться и ход мысли, и его дальнейшее движение будет представлять собой не что иное, как отражение исторического процесса в абстрактной и теоретически последовательной форме; отражение исправленное, но исправленное соответственно законам, которое дает сам действительный исторический процесс, причем каждый момент может рассматриваться в той точке его развития, где процесс достигает полной зрелости, своей классической формы (Ф. Энгельс. Соч.. Т. 13. С. 497).

Научное познание на пути постижения объективно существующей истины углубляется в сущность явлений, и зарубки исследователей на этом пути относительные истины.

Как человек приходит к познанию объективных истин, как со­вершает переход от истин одного порядка к истинам более глубо­кого порядка? На этот вопрос отвечает учение о соотношении абсолютной и относительной истины. Это учение относится не к процессам усвоения знаний каждым индивидуумом, а именно к истории научного познания, к процессам его формирования и развития в историческом плане.

Всякая истина относительна (неполна, приблизительна, включает элемент «огрубления», идеализации действительности и т.п.) и в то же время содержит момент абсолютного знания, неопровержимого в ходе последующего развития науки.

Абсолютная истина понимается двояко:

как тот элемент знания, входящий в состав относительной истины, который не будет опровержим в будущем;

как полное знание об изучаемом предмете.

В первом смысле абсолютная истина достижима на каждом этапе развития по­знания и входит составным элементом в любую относительную истину.

Во втором смысле в ходе прогрессивного развития науки мы постепенно при­ближаемся к абсолютной истине, но никогда не достигая ее в полном объеме.

Абсолютная истина складывается из суммы относительных истин в процессе развития человеческого познания (в этом смысле полное, исчерпывающее знание об изучаемых предметах складывается лишь в процессе бесконечного прогресса познания).

В каждой относительной истине содержится абсолютная истина как элемент такого знания, которое не будет опровергнуто в ходе его будущего развития. Это объясняется тем, что каждый предмет неисчерпаем и постоянно изменяется. Не может быть, чтобы мы сказали: этот предмет (например, атом, Солнце, Зем­ля, организм человека) нами окончательно познан, и потому мы никогда больше не возвратимся к его изучению.

Значит, любая истина (например, научная теория) относительна в том смысле, что:

1) она не дает полного, исчерпывающего знания о той области предметов, которые изучаются этой научной теорией;

2) в ее состав (например, в состав той или иной научной теории) включены такие элементы знания (например, по­нятия, утверждения, гипотезы), которые в процессе развития познания будут изменяться, уточняться, углубляться, заменяться новыми.

Для развития всякой теории важно не наличие подтверждений ее положениям, а, наоборот, появление необъяснимых противоречий, чаще всего возникающих в форме научного парадокса.

«...Любая система аксиом желает охватить слишком много, но прин­ципиально никак не может сделать этого. Всегда можно найти вещи, которые от нее ускользают, а нежелательные, фиктивные вещи в нее проникают. Вот эта «ничтож­ная мелочь», постоянно пренебрегаемая, ускользающая, устраняемая из формали­зованной теории, и является сущностью ис­следуемого объекта. В ней заключена вся диалектика, ее ядро закон противоре­чия. Например, проблема расходимостей в современной физике, великая теорема Ферма, проблема Гольдбаха в арифметике, гипотеза континуума в теория множеств, решение уравнений пятой степени в ради­калах и т.д. ускользают из научной тео­рии, но их исследование привело во мно­гим новым перспективным теоретическим построениям» (Абдильдин Ж., Нысанбаев А. Диалектико-логические принципы построения теории. Алма-Ата, 1973. С.350).

В процессе развития науки, с одной стороны, раскрываются все новые, ранее неиз­вестные свойства предметов и их отношения, с другой мы постоянно уточ­няем, изменяем, углубляем ранее полученное знание, все больше убеждаясь в возможности достижения абсолютной истины как неопровержимого знания в будущем. В связи с этим В.И. Ленин замечал: «Из суммы относительных истин в их развитии складывается абсолютная истина... относительные исти­ны представляют из себя относительно-верные отражения независимого от человечества объекта... в каждой научной истине, несмотря на ее от­носительность, есть элемент абсолютной истины» (Ленин В.И. Соч.. Т. 14. С. 295-296).

Как известно, в античной философии были выдвинуты два исходящих из умозре­ния подхода к решению проблемы строения материи. Первый демокритовская атомистика, плодотворность которой не нуждается в доказа­тельстве. Долго считалось, что только этот метод оказался плодотворным в науке, и именно это умозрение нашло подтверж­дение в ходе ее развития. На самом деле уже античная философия про­тивопоставила атомистике другой подход пифагорейско-платоновский. В философском плане подход Демокрита выступал как материализм, а другой как идеализм. Вульгаризующее мышление представ­ляло дело так, что платонизм это идеализм, а следовательно, в нем уже нет ничего рационального. Конечно, Пифагор и Платон идеали­сты, но в их построениях было немало рационального.

Пифагорейско-платоновский тип умозрения предвосхитил способ­ность науки постигать сущность строения материи в математических формах. Альберт Эйнштейн, Вернер Гейзенберг неоднократно говорили, что идеи древних постигнуть сущность вещей посредством математики находят свое подтверждение в современной науке.

Как писал Ф. Энгельс, всякое действительное, исчерпывающее познание заклю­чается лишь в том, что мы в мыслях поднимаем единичное из единич­ности в особенность, а из этой последней во всеобщность. Поэтому теми категориями, в рамках которых в данном случае движется научное позна­ние, являются единичность, особенность и всеобщность. При этом вос­хождение от единичного к особенному и от особенного ко всеобщему со­вершается не одним, а многими способами.

«Принци­пы не исходный пункт исследования, а его заключительный результат; эти прин­ципы не применяются к природе и к че­ловеческой истории, а абстрагируются из них; не природа и человечество сообразу­ются с принципами, а, наоборот, принци­пы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют природе и истории. Таково единственно материалистическое воззрение на предмет…» (Энгельс Ф. Анти-Дюринг. 1957. С. 34).

«Наиболее всеобщие абстракции, подчеркивал К. Маркс, возникают вообще только в условиях наиболее богатого конкретного раз­вития, где одно и то же является общим для многих или для всех. Тогда оно перестает быть мыслимым только в особенной форме» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч.. Т. 46, ч. 1. С. 41).

Теоретическое открытие, как правило, и есть нахождение всеобщего в природе, так как форму всеобщности в природе как раз и составляют законы. Закрепление мысли ученых на предшествующей стадии познания, на стадии особенности, собственно говоря, образует собой «барьер» на пути к познанию всеобщего.

Мышле­ние категориями особенности, попытки втиснуть в узкие рамки особен­ного все вновь находимые в природе связи и отношения начинают серь­езно тормозить развитие науки. Но увидеть то, что находится вне рамок особенности, мешает привычка мыслить теми категориями, кото­рые сами не выходят из ранее уже достигнутых рамок. Поэтому науч­ное открытие в данном случае можно охарактеризовать как преодоление «барьера» особенности.

Итак, на ступени непосред­ственного созерцания и эмпирического познания научное открытие вы­ступает как установление нового факта; на ступени абстрактно-теоре­тического мышления как теоретическое обобщение и объяснение известных фактов и предсказания новых, как выдвижение гипотезы, открытие нового закона, создание новой теории; на этапе практи­ческой проверки и использования научного знания как техническое изобретение.

Как писал Кант, «изобре­сти что-то это совсем не то, что открыть; ведь то, что открывают, предполагается уже существующим до этого открытия, только оно еще не было известным, например, Аме­рика до Колумба; но то, что изобретают, например порох, не было никому известно до мастера, который его сделал» (Кант И. Соч.: в 6 т. М., 1966. Т. 6. С. 466).

Объяснить явление значит открыть его сущность. Теория потому и является основой научного объяснения, что она представляет собой системное отражение сущности явлений.

Было бы превратно понимать, что сначала предметы образуют содержание наших представлений, и что уже затем привходит наша субъективная деятельность, которая посредством вышеупомянутой операции абстрагирования и соединения того, что общо предметам, образует их понятия. Понятие, наоборот, есть истинно первое, и вещи есть то, что они суть, благодаря деятельности присущего им и открывающегося в них понятия (Гегель. Соч.. Т. 1. С. 270).