Методология научного познания                       

Значение и место современной методологии в научном познании

Для общего развития науки в ХХ в. характерен быстрый рост методологических исследований и повышение их удельного веса в общем массиве научного знания.

У этого процесса два основания. Во-первых, научное познание осваивает всё более сложные объекты действительности, природной и социальной, что ведёт к возрастанию уровня его абстрактности и уменьшению наглядности; в результате этого вопрос о средствах исследования, о принципах подхода к объекту изучения становится одним из центральных и занимает относительно самостоятельное место в системе познавательной деятельности.

Во-вторых, в условиях современной научно-технической революции занятие наукой превращается в массовую профессию, а это требует детализированной регламентации труда исследователей на различных уровнях, чтобы обеспечить стандартную форму представления научного результата. Оба эти обстоятельства решающим образом стимулировали развитие исследований в области методологии как «вглубь», т.е. в сторону всё более обстоятельного раскрытия основных принципов и форм научного мышления, так и «вширь» в сторону скрупулёзного и специального конструирования системы средств научного познания.

В итоге наука получила мощный арсенал разных инструментов, предназначенных для решения задач широкого спектра.

В свою очередь, это породило новую ситуацию: приступая к исследованию, ученый часто оказывается перед необходимостью выбора наиболее эффективного методологического средства (или их совокупности) из некоторого их набора.

Наконец, особый круг проблем создало в методологии характерное для эры НТР тесное переплетение элементов науки и практики при решении крупных комплексных проблем (типа космических проектов, мероприятий по защите среды и т.п.). При этом возникает необходимость не только объединить усилия специалистов разного профиля, построив для этого соответствующий предмет изучения (т. е. комплексную, синтетическую модель объекта), но и объединить в одной системе научно-теоретические представления и решения, получаемые интуитивно-практическим путём в условиях принципиальной неполноты и неопределённости информации об объекте.

Таким образом, если раньше понятие методологии охватывало совокупность представлений о философских основах научно-познавательной деятельности, то теперь ему соответствует внутренне дифференцированная, достаточно развитая и специализированная область знания.

В методологии научной работы два раздела.

1. Свод правил техники умственного труда, которые могут быть полез­ны каждому научному работнику.

2. Методы оптимизации путей решения научной проблемы.

В философской литературе научной методологией называют методологию научного познания, т.е. учение о принципах организации, формах, способах и приемах научно-познавательной деятельности.

Методология это принципы, законы и приемы человеческого мышления, помогающие ученому познавать закономерности, то есть постоянно существующие причинно-следственные связи реального мира.

Главные черты научной методологии детерминизм, объективность, рационализм, историзм, практичность.

Современная наука представ­ляет собой развивающуюся дифференциро­ванную систему специализированных дис­циплин, количество которых быстро возрастает. Эти закономерные процессы усиливают потребность в синтезе и интег­рации научных данных, повышают значе­ние методологической функции филосо­фии.

Содержание методологии составляют научные теории, проверенные практикой. По сути, всякая состоявшаяся теория выступает в качестве методологии при построении других теорий в разных областях знания или при определении содержания и последовательности экспериментальных исследований. Поэтому фактически различие между методологией и теорией носит функциональный характер: возникшая как теоретический итог прежних исследований, теперь методология выступает уже как исходный пункт и условие будущих поисков.

Методологическое знание выступает в форме как предписаний и норм, в которых фиксируются содержание и последовательность определённых видов деятельности (нормативная методология), так и описаний фактически выполненной деятельности (дескриптивная методология). В обоих случаях функцией этого знания является внутренняя организация и регулирование процесса познания или практического преобразования какого-то объекта.

Методология науки даёт характеристику компонентов научного исследования его объекта, предмета анализа, задачи исследования (или проблемы), совокупности исследовательских средств, необходимых для решения задачи данного типа, а также формирует представление о последовательности движения исследователя в процессе решения задачи.

Главными точками приложения методологии являются постановка проблемы (именно тут обычно возникают методологические ошибки, приводящие к выдвижению псевдопроблем или существенно затрудняющие получение результата), построение предмета исследования и построение научной теории, а также проверка полученного результата с точки зрения его истинности, т. е. соответствия объекту изучения.

По отношению к теории познания, исследующей процесс познавательной деятельности в целом и, прежде всего, его содержательному основанию, специфика методологии состоит в акценте на средствах познания.

От социологии науки и других отраслей науковедения методология отличается своей направленностью на внутренние механизмы, логику движения и организации знания.

Сущность и специфика методологии это предмет споров, порождаемых отсутствием четко фиксированного статуса у методологического знания. В иерархической организации научного знания часто дело обстоит таким образом, что знания более высокого уровня абстрактности выполняют методологические функции по отношению к более конкретному знанию (например, кибернетические представления об управлении, информации, обратной связи играют роль методологических постулатов в нейрокибернетике, бионике, при разработке электронно-вычислительной техники и т.п.).

Более того, сама наука в целом является, в сущности, методологическим средством практической деятельности общества. В этом проявляется общая диалектика взаимодействия цели и средства деятельности: то, что было целью в одной системе деятельности, становится средством в другой системе. Но современные проблемы методологии не исчерпываются этим взаимопревращением, т.к. стало реальностью существование знания, специально предназначенного для выполнения методологических функций. Разнородность этого знания выражается в наличии нескольких его классификаций.

Одним из распространённых является деление (не лишённое, впрочем, условности) методологии на содержательную и формальную.

Первая включает в себя такие проблемы, как структура научного знания вообще и научные теории в особенности, законы порождения, функционирования и изменения научных теорий, понятийный каркас науки и её отдельных дисциплин, характеристика схем объяснения, принятых в науке, и их исторического развития (в частности, переход от однозначно-детерминистских схем эпохи механицизма к функциональным, структурным, генетическим схемам объяснения, широко распространённым в современной науке), принципы подхода к объекту изучения (например, элементаристский и целостный, системный подходы и др.), структура и операциональный состав методов науки, условия и критерии научности, границы применимости конкретных средств методологии, принципы синтеза различных теоретических представлений об объекте изучения и т.д.

Формальные аспекты методологии связаны с анализом языка науки, формальной структурой научного объяснения, описанием и анализом формальных и формализованных методов исследования, в частности методов построения научных теорий и условий их логической истинности, типологии систем знания и т.д.

Именно в связи с разработкой этого круга проблем возник вопрос о логической структуре научного знания и началось развитие методологии науки как самостоятельной области знания. Большой вклад в создание этого направления внесли представители неопозитивизма, впервые применившие методы современной формальной логики к анализу научного знания. Но в философско-методологическом истолковании полученных итогов неопозитивистская традиция выпятила формальный аспект методологии, игнорировала содержательную сторону и проблему развития знания. Ныне исследования в этой сфере методологии тесно смыкаются с исследованиями в области логики науки.

Под «логикой научного познания», или просто «логикой науки», по­нимается философская дисциплина, занимающаяся применением средств и методов логики к научному познанию. Наряду с методами диалекти­ческой логики при исследовании ряда аспектов логики научного позна­ния могут успешно использоваться также и средства формальной логики.

Современная формальная логика в широком смысле слова охваты­вает два типа исследований.

Во-первых, исследования, направленные на разработку собственно формально-логического аппарата, различных логических исчислений как в синтаксическом, так и в семантическом ас­пектах. Исследования этого типа составляют «чистую» формальную ло­гику.

Во-вторых, исследования, направленные на применение логиче­ского аппарата, разрабатываемого в «чистой» формальной логике, к анализу научного знания. Исследования такого рода так сказать, «при­кладная» логика и составляют «логику науки». Надо подчеркнуть, что «логика науки» в этом смысле тесно связана с методологией науки и сливается с ней в той мере, в какой методологические приемы научного познания могут быть познаны через понятия формальной логики. Исследования по логике науки предполагают решение ряда гносеологических вопросов (например, о способах проверки знания и др.), от которых в «чистой» формальной логике иногда можно отвлечься. Таким образом, «логика науки» по сравнению с «чистой» формальной логикой является, если так можно выразиться, более непосредственно философской, гно­сеологической дисциплиной.

Правильное понимание «логики научного познания» определяется, во-первых, тем, как понимается сам процесс познания, и, во-вторых, тем, как понимается та логика, средства и методы которой применяются в научном познании.

Принципиальное значение имеет членение методологии, основанное на представлении о различных уровнях методологического анализа.

В общем виде различают философскую и специально-научную методологию.

Что касается первой, то она не существует в виде какого-то особого раздела философии методологические функции выполняет вся система философского знания.

Одним из следствий культа личности Сталина в советской филосо­фии было принижение методологической проблематики научного иссле­дования. Общенаучная методология в СССР долгие годы  рассматрива­лась как «отпочковавшаяся» от философии область специального знания, а основой научной методологии считалась философия марксизма.

Толкование диалектического метода в духе сталинской работы «О диалектическом и историческом материа­лизме» ориентировало философов и представителей иных наук на усвоение мировоззренческого аспекта марксистской мето­дологии.

В течение многих лет в стране печатались книги и статьи с изумительными заголовками: «За художника материалиста-диалектика» (Сборник. Л., 1931), «Материалистическая диалектика и рыбное хозяйство Дальнего Востока» (Социалистическая реконструкция рыбного хозяйства Дальнего Востока. 1931. №5-7), «За материалистическую диалектику в математике» (Сборник. М., 1932), «Метод диалектического материализма в этнографии» (Сборник. Л., 1934), и др.

Ученые проповедовали ложные взгляды о со­отношении диалектического метода с методами специальных наук. Так, автор статьи о методо­логии географических исследований, дав обзор применявшихся в геогра­фии методов (историческо­го, пространственного, сравнительного и др.), сообщил, что «современный географический метод должен быть не чем иным, как диалектическим методом применительно к географическому объекту исследования» (Кузнецов П.С. К вопросу о предмете и методе физической географии //Вопросы философии. 1951. №3. С. 183). Академик Н.Я. Марр принижал роль сравни­тельного метода в языкознании, считая невозможным существо­вание какого-то другого метода, кроме диалектического. Аналогичное заявление в предисловии к книге А. Мейе «Сравнительный метод в историческом языкознании» (М., 1954) сделал от имени советских языковедов филолог Б. Горнунг. Сопоставляя сравнительно-исторический метод с диалектическим методом, он писал: «Для нас сравнительно-исторический «метод» не есть метод в собственном смысле слова (таковым, по мнению Горнунга, является только диалектический метод), всегда связанный с определенным научным мировоззрением, с определенным пониманием законов существования действительности, отношения бытия и сознания, основных законов развития природы и общества. Для нас он только некоторая система исследовательских приемов, необходимых для пра­вильного собирания фактов, для их систематизации и частичного обоб­щения» (С. 5). Армянский философ Г.Г. Габриэльян настаивал, что существуют лишь два метода познания диалектика и метафизика, а индукция, дедукция и другие частно-научные методы не являются не только самостоятельными методами, но и вообще методами науки (Наука и ее роль в обще­стве. Ереван, 1956. С.117).

Между тем несмотря на неустанное упоминание марксизма на каждом углу, не только в гуманитарных, но и в других науках методология Маркса фактически не применялась.

Еще до начала перестройки Л.Ф. Ильичев, бывший секретарь ЦК КПСС, а после академик и заместитель министра иностранных дел СССР, и Г.А. Давыдова, ведущий сотрудник Института философии АН СССР, в установочной статье для советских философов писали: «Приходится констатировать, что даже в работах обобщающего ха­рактера, касающихся исходных посылок диалектико-материалистической теории, у нас нередко остается в тени классовая природа марксистско-ленинского учения» (Ильичев Л.Ф., Давыдова Г.А. Материалистическая диалектика и проблема развития //Вопросы философии. 1985. №4. С. 69).

Учение марксизма в СССР было превращено в своеобразную религиозную метафизику. Вечным идеалом развития общества был признан неведомый коммунизм, земное воплощение всех надежд человечества. Диалектический анализ социальных явлений был сведен на нет, а реальной методологией науки в Советском Союзе стала герменевтика. Иными словами, вместо объективного критического осмысления фактов применялся метод ссылки на божественные авторитеты вождей, научные дискуссии, как правило, сводились к богословскому истолкованию текстов классиков марксизма-ленинизма, вся наука заменялась поиском подходящих цитат.

«Нам хорошо знакомы все эти грехи: и смешение истории и теории, и использование «идеального типа» социализма в качестве прокрустова ложа, под которое подгонялась наша российская действительность, и немало другого» (Поздняков Э. История и политика. М., 1998. Т. 1. С. 28).

Нельзя не признать заслуженной критику, хлынувшую на головы советских обществоведов, историков, философов, деятелей других гуманитарных наук после 1991 г. Ведь именно потому, что в СССР не имелось объективных научных представлений о реальном положении дел, его распад оказался неожиданным для научной элиты и вождей.

Философский уровень методологии реально функционирует не в виде жёсткой системы норм и «рецептов» или технических приёмов такая его трактовка неизбежно вела бы к догматизации научного познания, а в качестве системы предпосылок и ориентиров познавательной деятельности. Сюда входят как содержательные предпосылки (мировоззренческие основы научного мышления, философская «картина мира»), так и формальные (т.е. относящиеся к общим формам научного мышления, к его исторически определённому категориальному строю).

Одной из возникающих в этой связи кардинальных проблем является определение специфики различных сфер познания, в особенности гуманитарных наук (по сравнению с познанием естественно-научным). В этой специфике важную роль играют факт непосредственного участия в гуманитарном познании политических установок исследователя, его ценностных ориентаций, необходимость учитывать и давать идеологическую интерпретацию сложной структуре целесообразной человеческой деятельности и её результатам и т.д.

В современных философско-методологических исследованиях раскрыты многие важные механизмы функционирования и развития познания: законы преемственности смены научных теорий (принцип соответствия), наличие специфической для каждой эпохи развития науки «парадигмы» мышления (т. е. совокупности неявно задаваемых регулятивных принципов), методологические особенности искусственных языков, применяемых в науке, специфика различных видов научного объяснения, способы построения научных теорий (дедуктивный, гипотетико-дедуктивный, генетический и др.), характерные черты ряда методологических направлений современного познания (системного подхода, структурализма, кибернетических методов, принципов вероятностного мышления и др.).

Методологические функции подобных концепций и направлений состоят в том, что они дают научному исследованию либо содержательную ориентацию, способствуя построению новых предметов изучения (такую роль, например, до сих пор выполняет концепция ноосферы по отношению к проблематике взаимодействия общества и среды), или эффективный понятийный и математический аппарат анализа.

В силу общенаучного характера таких концепций они оказываются достаточно близко связанными с философской методологией, хотя отнюдь не совпадают с ней: их функции исчерпываются предметной ориентацией исследования и предоставлением ему специализированного аппарата анализа, тогда как философская методология непременно включает в себя мировоззренческую интерпретацию оснований исследования и его результатов.

Но эта близость и широкий, общенаучный характер современных направлений методологии приводят к тому, что в них ключевое место занимают философские предпосылки. Так, одним из важных оснований системного подхода является определённая трактовка принципа целостности; развитие методологии структурализма требует обстоятельного рассмотрения проблемы отношения структуры и истории.

Поэтому философская интерпретация всякой методологии играет двоякую роль:

1) она позволяет выявить основания этой методологии, сопоставить их с борьбой философских идей;

2) развитие новых направлений методологии ставит новые философско-методологические проблемы, т.е. требует углубления философского уровня методологии.

Например, среди методологических проблем биологии одной из узловых стала задача взаимоотношения представлений, принци­пов, методов так называемой традиционной (или классической) биоло­гии и новой биологии XX в., отражающая ситуацию, которую Т.Г. Уотерман образно назвал «раздвоением личности» современной биологии.

В этой проблеме «старого» и «нового» переплетаются и выявляются в концентрированном виде многие узловые воп­росы и трактовки сущности и научного статуса, путей, спо­собов построения и формы теоретической биологии в структуре биологического знания.

Здесь можно выделить три подхода к теоретической био­логии.

Традиционным можно назвать подход, в со­ответствии с которым под теоретической биологией понимается единая теория о наиболее общих сторонах, свойствах и явлениях жизни, высту­пающая в качестве обобщения и осмысления всего имеющегося богатого фактического биологического ма­териала.

Построение теории при этом выступает как синтез, интеграция нынешнего дифференцированного и неупорядоченного конкрет­ного знания о жизни путем выявления реальных связей между отдель­ными биологическими явлениями. До сих пор все итоги на пути к тео­ретической биологии достигнуты именно на этом направлении. Такой путь продолжает по-преж­нему оставаться, по меньшей мере, самым «практичным» направле­нием целостного воссоздания биологического объекта в теории.

Физико-химический и формальный подходы являются, по сути, разновидностями другой точки зрения на сущность и формы теоре­тической биологии.

Общим для обоих подходов является представление о теоретической биологии как о дедуктивной системе, в рамках которой из сформулированного теоретического принципа или закона, вы­ражающего инвариантную сущность жизни, с помощью точно опреде­ленных логических операций можно было бы получать знания о любом частном проявлении жизни. Эталоном теоретической биологии в этом смысле считаются построения так называемых точных наук с их развитым математическим и формальным аппаратом.

«Некото­рые биологи смотрят на физику с завистью и рисуют в своем вообра­жении теоретическую биологию, которая обладала бы компактностью, изяществом и предсказательной ценностью, свойственными многим об­ластям физической теории». По их мнению, «брожение, которое несет с собой новая биология, должно привести к созданию подлинно теоретической биоло­гии путем сознательного культивирования количественных методов ана­лиза в сочетании с новыми синтетическими, дедуктивными методами, созданными по образцу методов физических наук, к превращению био­логии в строгую дедуктивную науку» (Моровиц Г. Исторический очерк // Теоретическая и математиче­ская биология. М., 1968; Уотерман Т. Проблема // Там же; Аптер М. Кибернетика и развитие. Л., 1970).

Согласно такой трактовке, теоретическая биология начинает созда­ваться только сейчас. Возможности для этого открывают широкое внедрение в биологическое познание методов физики, химии, математики, кибернетики и возникновение современной новой, физико-химической, математической и кибернетической биологии.

Но для математики практикой могут быть не только механика, тех­ника, биология, физика, но и физиология, языковедение, геология, химия, экономика, словом, те направления научной мысли, взаимодей­ствие которых с математикой может привести к новым результатам. Важно то, что сама математика нуж­дается в развитии, а значит, некоторые ее отрасли по от­ношению к другим могут оказаться во взаимоотношениях теории и практики.

Междисциплинарная природа общенаучных направлений методологии, их близость к философской проблематике иногда порождают неоправданную тенденцию к универсализации таких направлений, к возведению их в ранг философских и даже идеологических концепций. Содержательным основанием такой универсализации является неправомерное отождествление философских и конкретно-научных уровней методологии и связанная с ним попытка толковать методологические определения непосредственно как определения всей реальности, а методологические установки соответствующего направления как абсолютные цели всякого познания. Такая универсализация проявилась, в частности, в истории структурализма в гуманитарном познании, в некоторых интерпретациях системного подхода.

Конструктивная роль материалистической диалектики как методологической науки состоит, кроме всего прочего, в том, что она показывает несостоятельность таких устремлений, позволяет определить реальные возможности и границы каждой формы конкретно-научной (в т.ч. и общенаучной) методологии.